Двойной иммунитет для Петра Толстого

Теперь, выступая на публике, в СМИ или в соцсетях, каждому приходится лишний раз думать, не скажет ли он что-нибудь такое, что приведет к уголовному делу, нападению на улице или к извинениям перед Кадыровым.
Случай Петра Толстого мог бы стать частью этого сюжета, если бы речь шла не о Петре Толстом, а о каком-нибудь провинциальном блогере, молодом журналисте или тем более оппозиционном активисте. Антисемитское высказывание могло бы стать отличным поводом для уголовного дела или для кампании травли, тем более что публичный антисемитизм в современной России - действительно маргинальная и редкая тема, и для полицейских борцов с экстремизмом это было бы такое приятное разнообразие: каждый день приходится ловить оскорбителей православия, а тут вдруг антисемит.
О, если бы о "черте оседлости" сказал Алексей Навальный - уже была бы кампания с открытыми письмами творческой интеллигенции, разоблачительными фильмами по телевидению и обеспокоенными комментариями официальных лиц. Но Петр Толстой, помимо положенной ему законом депутатской неприкосновенности, имеет еще один, неформальный иммунитет. Ему ничего не будет, прокуратура не станет проводить проверку по экстремистским статьям, по телевидению даже не скажут об этом скандале, а если какие-то еврейские организации обеспокоены, то начальник Толстого Вячеслав Володин уже пообещал с ними встретиться и все обсудить.
Российское государство и подконтрольная ему часть общественности умеют обижаться только на тех, чьи "обидные слова" - дополнительная нагрузка к более важным, пусть и не прописанным в уголовном кодексе вещам. Эти вещи - оппозиционность, или просто независимость, или критика власти, или контакты с теми людьми и структурами, с которыми контактировать нельзя (от Госдепа США до того же Навального).
Вот тогда человека могут и затравить за экстремизм, и даже осудить. А если человек ни в чем таком не замечен, если у государства к нему нет скрытых претензий и если тем более он для власти свой, как Петр Толстой, то он может говорить и делать что угодно, не будет ни открытых писем, ни телевизионных сюжетов, ни судов.
Новая российская политкорректность не имеет никакого отношения к нормам общественной морали - это просто удобный способ для политического давления, и когда поводов для давления нет, нет и публичных обид, требований извинений и уголовных дел.

The day after the Orthodox Christmas on the outskirts of Kaliningrad

Friends, the day after the Orthodox Christmas in Kaliningrad was unusually good winter day - a little frost, sun, no wind and no rain. Taking advantage of this opportunity, many citizens with children took to the already strong enough ice lake. Someone older skate and play hockey. Someone younger - sledding down the hills. There was really a lot of people that day.
День после православного рождества на окраине Калининграда
Друзья, на следующий день после православного рождества в Калининграде выдался на редкость хороший зимний день - небольшой морозец, солнце, безветренно и без осадков. Пользуясь такой возможностью многие горожане с детьми вышли на уже достаточно крепкий лед озера. Кто постарше катаются на коньках и играют в хоккей. Кто помладше - катаются на санках с горки. Народу скажу я вам в этот день здесь действительно было много.






Kaliningrad. The last day of December

This foggy weather with temperatures above zero at the end of December is amazing for me as a native of central Russia.
Такая туманная погода с плюсовыми температурами в самом конце декабря удивительна для меня как уроженца средней полосы России.